В.В. Люблинский,
д. полит.н., заведующий сектором ИС РАН
Недавно вышла в свет монография известного монгольского экономиста и политического деятеля Надмида Баяртсайхана[1], посвященная проблемам трансформации государственного регулирования экономики в Монголии. Работа монгольского ученого, безусловно, представляет и научный, и практический интерес для российского читателя. Эта страна занимает скромное место в мировой экономике и политике, но она весьма интересна с точки зрения международных сопоставлений процессов, связанных с реформированием общества. И хотя Монголия далека от моих традиционных научных интересов, связанных с исследованием социальных проблем и социальной политики в странах Запада, книгу я решил прочитать и ничуть не пожалел, почерпнув в ней немало интересной информации, которая положена в основу предлагаемого читателю материала. Что обращает на себя особое внимание?
Монголия и Россия представляют разные цивилизации, но у них немало совпадающих или близких интересов, определяющих необходимость укрепления традиционно дружеских отношений и расширения сотрудничества в различных сферах. Фактически Монголия во многом повторила алгоритм трансформации общества, который прошла и Россия. Особенно в отношении развития экономики и роли государства. Конечно, данное сопоставление весьма условно, учитывая значительные различия условий, экономического и политического устройства, истории, традиций, культуры, социальных отношений. Это один из вариантов восточной классической цивилизации, в которой традиционно доминирующие позиции занимает государство, которое фактически имеет там сакральный характер. В Монголии оно рассматривается как основополагающая структура общества, как центр цивилизационной системы и сохранения традиций. Не даром и в наше время человек в трудной ситуации всегда обращается к духовной силе государства и возносит своеобразную молитву, обращаясь за его поддержкой (с.43).
В результате рыночных реформ, начавшихся, как и в России, с 1990-х годов, в Монголии произошло радикальное изменение политико-экономического устройства. Сформировался частный сектор, который превратился в доминирующую структуру экономики, которая производит 90,0% ВВП. Можно говорить о том, что страна в целом завершила переход к рыночной экономике, создана основа для развития на основе новых социально-экономических отношений. В последние годы отмечался рост благосостояния. ВВП на душу населения увеличился во второй половине 2000-х годов в 2,5 раза. К сожалению, серьезной проблемой остается инфляция, которая снижает эффект от номинального роста доходов (2009 г – 13,0, а в 2011 г. – 10,2%) (с.46).
В результате трансформации структура экономики Монголии выглядит следующим образом. На сельское хозяйство приходится 13,0% ВВП, оно обеспечивает около 10,0% доходов от экспорта, хотя в этой отрасли занято более 30,0% трудоспособного населения. В то же время доля промышленности (включая строительство) составляет 30-33% ВВП, а доля торговли и сферы услуг остается неизменной, но обеспечивает около 40% экономического роста. При этом большая часть базовых отраслей пребывает в условиях частичного кризиса (с. 84-85). Кроме того, перед Монголией по-прежнему стоит проблема формирования экономики, отличающей высокой производительностью труда.
Эта задача, по мнению автора, является приоритетной на нынешнем этапе реформирования, что должно переориентировать политику государства на поддержку перспективных отраслей реального сектора, а также поддержку доходов населения (с.87). От этого во многом зависит формирование эффективной структуры экономики Монголии - вопрос актуальный и для современной России. Но эта стратегии может иметь шансы на успех только при условии согласия основных политических сил (с.91). И такая политика должна носить долговременный и последовательный характер, независимо от политической конъюнктуры.
По мнению автора, наиболее эффективна для Монголии стратегия развития, ориентированная на внешний спрос. Это важный вывод, ибо для стран с небольшим населением и небольшой отраслевой номенклатурой хозяйства фактор внешнего спроса играет большую роль, чем для крупных государств. При условии, конечно, что в этой стратегии будут сочетаться элементы традиций и подходов, распространенных на Западе и на Востоке. Иными словами, речь идет о компромиссной стратегии. Но насколько она возможна? Насколько Восток должен уступить место Западу, и, напротив, насколько Запад должен уступить Востоку? Задача состоит в том, чтобы традиционная отрасль (кочевое животноводство) вписалась в новый контекст развития, а также получили развитие отрасли, тесно связанные с кочевым животноводством. При этом Монголия должна развивать многоотраслевую экономику, включающую не только добывающую, но и обрабатывающую промышленность, а также и наукоемкие отрасли экономики (с.112). И, убежден автор, основой экономики должны стать научно-производственные комплексы, что требует формирования долгосрочного плана развития народно-хозяйственного комплекса, нацеленного на осуществление структурно-технологической реорганизации, инновационную модель развития, экономический и социальный рост (с. 113).
При использовании только механизмов рыночного хозяйства изменения подобного масштаба - неосуществимая задача. Да и сам рыночный механизм, на который «молятся» представители либерализма, имеет массу изъянов (экономических и социальных), которые ставят под большое сомнение тезис об его эффективности. В условиях стран, стремящихся преодолеть отставание без решающего участия государства вряд ли возможно создать полноценную наукоемкую экономику, ибо это требует стратегии, больших инвестиций и организационных усилий. Однако, что делать в дальнейшем с этими предприятиями? Пускать их в свободное плавание по волнам «свободного рынка» через приватизацию? Именно такая модель развития рассматривается автором как перспективная.
Опыт развития многих стран, однако, опровергает тезис о большей эффективности частных по сравнению с государственными предприятиями. В конечном счете, все зависит от организации управления. Поэтому частная собственность не тождественна эффективности, равно как общественно-государственная – неэффективности. Бизнес должен оставаться в пространстве бизнеса и ему не место в государственных учреждениях. Внедрять дух предпринимательства в государственных учреждениях, как пишет автор, возможно только лишь понимая это как повышение эффективности управления, не более. И с большой осторожностью относиться к приватизации вообще и приватизации наукоемких предприятий особенно. Такой разворот невозможен в рамках традиционной системы отношений, ибо частный бизнес ориентирован везде и всегда на достаточно быстрый результат. Главное, чтобы обеспечивалось эффективное присутствие государства, чтобы не ставилась под сомнение модель «смешанной экономики».
Соотношение между частной и государственной собственностью должно определяться условиями развития, ибо эти отношения динамичны и вариативны. Частная собственность, как показало развитие общества и в России, и в Монголии отнюдь не тождественна экономической эффективности. Примером этого несоответствия является то, что частные предприятия игнорируют такие важные проблемы, как охрана окружающей среды, часто ведут экономическую деятельность безответственно, нанося ей большой ущерб. И решить эти проблемы без активного участия и контроля со стороны государства невозможно
Логика развития общества такова, что в долгосрочном плане экономическая модель нуждается в трансформации, в «инновационной прививке», чтобы преодолеть закостенелость, потеряю эффективности. Поэтому и встает естественный вопрос о необходимости трансформации характера собственности.
Фактически на первых двух этапах приватизация в Монголии свелась к перераспределению национального богатства и только. Причем подобного рода приватизация осуществлялась целенаправленно: создавались необходимые условия для того, чтобы небольшая часть населения почти за бесценок приобрела гигантскую собственность, а остальная (подавляющая) часть народа фактически оказалась ограбленной, оставшись ни с чем (с. 154).
В результате собственность перешла преимущественно к людям, изначальная цель которых состояла только в приобретении богатства. Однако эффективный собственник не появился. Такая генерация собственников была неспособна обеспечить надлежащую работу и управления хозяйством. Как отмечает автор, все свелось к обычной торговле и спекуляции. Дефекты приватизации наглядно проявились на примере животноводства. Формально приватизация скота охватила всех работников данной отрасли. Но в результате к 2000 г. 85,8% скотоводов имело до 201 голов скота, а многие из таких семей в силу их многочисленности в Монголии относятся к бедным (с. 159). Подобная приватизация могла привести только к дезорганизации хозяйства.
Можно согласиться с автором в том, что как бы то ни было, какие бы издержки не были принесены, этот процесс привел к ликвидации абсолютного господства государственной собственности и свехцентрализованной модели развития, которая на рубеже 1990-х годов уже не оправдывала себя. Страна нуждалась в трансформации, и подобная приватизация, при всех ее недостатках, явилась неизбежным этапом. В дальнейшем власти в Монголии осуществляли третий этап приватизации иначе, с учетом допущенных ранее ошибочных решений. На этом этапе она начинает рассматриваться как «структурный элемент государственной политики, направленный на использование государственного имущества в целях обеспечения социального и экономического развития страны (с. 161-162).
Интересно, что процесс перехода к рыночному хозяйству в Монголии проходил сложнее, чем в других бывших социалистических странах, во многом хаотично, ибо инициаторы такого подхода (как и команда «молодых реформаторов в России в начале 1990-х годов) считали, что рыночный механизм самодостаточен и со временем все устроится само собой. И экономика обретет долгожданную эффективность, а общество вступит в эру благосостояния. Не были учтены в должной мере особенности страны, уровень развития производительных сил. В результате произошел упадок экономики. И только спустя 15 лет наступила переоценка ценностей со стороны основных политических сил. Пришло осознание того, что ставка только на механизмы рынка и политику экономического либерализма ошибочна.
Фактически Монголии второй раз в ХХ столетии осуществила кардинальный поворот на своем историческом пути. В 1921 г. это был выбор в сторону национализации, обобществления собственности, построения социалистического общества. На этой основе происходила структуризация экономики, формировались промышленные и сельскохозяйственные предприятия. И монгольское общество добилось на этом пути значительных успехов в экономике, повышении уровня благосостояния, развитии социальной сферы. Большую роль сыграли пятилетние планы социально-экономического развития. Однако со временем страна стала отставать по количественным и качественным показателям роста, экономика оказалась мало восприимчива к НТП, снижалась эффективность.
Как это ни парадоксально, одна из проблем Монголии в том, что, будучи страной, основу экономики которой составляет сельское хозяйство, конкретно животноводство, она сегодня импортирует то, что еще недавно производила сама – продукцию сельского хозяйства, включая и традиционные продукты питания, и потребительские товары. Собственно говоря, некоторые элементы подобной ситуации характерны и для России, и она в последнее время, в частности в связи с западными санкциями, стремится изменить положение. Что касается Монголии, то она располагает значительным потенциалом, который при его умелом использовании позволил бы избавиться от импорта продовольствия, а затем обеспечил бы наращивание экспорта. Это одна из тех стратегических задач, которое также под силу только государству.
Осуществляя процесс трансформации, правительство Монголии делало ставку на значительный приток иностранных инвестиций, которые рассматривались как источник новейших технологий и, соответственно, более эффективных и производительных рабочих мест (с. 202). Однако эти планы не оправдались в той мере, в какой рассчитывало правительство. Во-первых, для этого просто не удалось создать необходимые условия: преодолеть высокий уровень коррупции и сформировать обоснованную и последовательную стратегию социально-экономического развития, равно как понятные, постоянные и предсказуемые «правила игры». Во-вторых, увеличение иностранных инвестиций оказало слабое воздействие на экономический рост по сравнению с ожидавшимся эффектом. Кроме того, проведенные в Монголии исследования показали, что социально-экономическая политика все же должна строиться с расчетом на внутренние факторы, ибо рост ВВП имеет большую зависимость не от внешних, а от внутренних инвестиций (с. 204).
Как и в других бывших странах социализма, в Монголии социальные последствия рыночных реформ обернулись значительными издержками для большинства граждан. Прежде всего, произошло резкое увеличение социальной дифференциации доходов. Естественным следствием этого явился рост бедности (более 29,0% населения) (с. 200). Какие меры необходимо предпринять, чтобы изменить такую ситуацию? Автор считает, что для этого необходимы меры активной политики, направленной на значительное увеличение рабочих мест и производительности труда. И горно-рудная промышленность должно рассматриваться как отрасль не определяющая, а поддерживающая развитие. Иными словами, это отрасль отстается и, наверное, еще долго будет оставаться источником ресурсов как для финансирования социальной сферы, связанной с обеспечением социального благосостояния и развитием человеческого капитала, так для обеспечения постепенного перехода к качественно новой, более эффективной и справедливой модели развития.
Правительство Монголии также стоит перед необходимостью в большей мере учитывать интересы предпринимателей. Между тем, согласно данным социологического исследования, последние критически оценивают политику государства: 85,4% отмечают высокий уровень налогообложения, 80,5% - нарушение правовых норм; 80,2% - рост бюрократизации; 79,9% – взяточничество; 79,1% - неэффективность контроля (с. 202). Одна из проблем - финансирование малого бизнеса. Банковский кредит оказывается доступен только для 30,2%. Примерно столько же (более 30,0%) вынуждены были обращаться за кредитом к родственникам, знакомым, друзьям. В небанковских финансовых организациях кредит получали 5,3%. (с. 269).
В Монголии идет активная работа над инновационной программой развития страны (так называемая программа пяти Ч), которая охватывает следующие направления: чистая среда, чистое продовольствие, чистое производство, эффективное образование, информационные технологии. Иными словами, в этой программе значительная роль отведена «экологии роста», а это уже инновационный подход к развитию и формированию социально-экономической политики. Необходим и новый подход к социальной политике: в современных условиях она должна носить упреждающий характер, опережать события, а не следовать за ними, чтобы постоянно поддерживать социальное равновесие в обществе, принимая меры, которые учитывают возможные проявления неудовлетворенности граждан проводимой политикой (с. 218).
Одна из проблем развития Монголии, по мнению автора, - недостаточно высокая эффективность бюджетной системы, особенно в контексте стимулирования развития предпринимательства. Возможно, это действительно недостаток. Но функции бюджета, как справедливо пишет автор, взаимосвязаны, и государство должно обеспечивать финансирование социальной политики, которая требует значительных расходов, реализуя не только чисто социальные, но и экономические цели посредством развития «человеческого капитала. Доля бюджетных доходов и расходов в Монголии находится на уровне развитых стран – в частности, совокупные расходы сводного бюджета составили в 2011 г. 44,2% ВВП (с. 225). В Монголии существуют проблемы бюджетного дефицита, но с 2009 г. общий бюджетный баланс сводится с положительным сальдо (с. 225). В любом случае бюджет страны должен строиться с расчетом на развитие, а не только на потребление. И Монголия в данном случае не может быть исключением.
Что касается уровня налогообложения, то в Монголии он составлял в последние годы 24,6-33,6% ВВП – значительно выше, чем в развивающихся странах в Азии и Латинской Америки и приближается к уровням бывших социалистических стран Центральной и Восточной Европы. Этот уровень, по мнению автора, слишком высок, что является одним из факторов сохранения отсталой экономической структуры и экстенсивной модели роста, мешая перейти на интенсивный путь развития, в частности через повышение степени обработки продукции горно-добывающей промышленности (с. 232).
В силу сложившейся модели бюджет Монголии находится в сильной зависимости от внешней конъюнктуры на традиционные виды производимой в стране продукции. Это обычная ситуация для развивающейся страны, в экономике которой доминируют отрасли добывающей промышленности. Значительное увеличение цен на экспортную продукцию Монголии в последние годы, в частности медь и золото, позволили решить проблему дефицита сводного бюджета, а в результате увеличить государственные инвестиции, а также социальные расходы и заработную плату работников государственных учреждений. Однако, при такой структуре экономики страна постоянно уязвима, ибо ценовая конъюнктура остается весьма неустойчивой («волатильной»). В этом отношении ситуации в Монголия и Россия во многом схожи, учитывая структуру российского экспорта (70% - это продукция топливно-энергетической и сырьевых отраслей).
Как представляет автор перспективную стратегию социально-экономического развития Монголии? Во-первых, она должна носить комбинированный характер и включать как элементы традиционной «восточной модели», так и элементы «западной модели», равно как учитывать традиции и специфические условия самой Монголии (с. 116). Во-вторых, социально-экономическая политика должна быть нацелена на развитие человеческого потенциала. При этом государство, убежден ученый, должно оказывать всемерную поддержку традиционному сектору «кочевого животноводства оседлой цивилизации» с акцентом на новую внешнеэкономическую политику. Согласно данному подходу, успешное развитие экономики Монголии проблематично без широкого применения системы индикативного планирования.
Фактически в Монголии ставится задача формирования социальной рыночной экономики. Государство уделяет этому вопросу большое внимание: социальные расходы в Монголии в последние годы неуклонно росли, составив, по данным 2011 г. 44,2% ВВП (с.100), а это уровень, сопоставимый с показателями промышленно развитых стран. И можно с полным основанием сделать вывод, что монгольское общество приобретает все большую устойчивость и с уверенностью смотрит в будущее.
No comments:
Post a Comment